Деревня Березцы Пинского района, куда корреспондент «Вечерки» направился в поисках очередного забытого ремесла, расположена примерно в семидесяти километрах от райцентра. Это если ехать автобусом через центр сельсовета – Парахонск. Если же передвигаться своим транспортом и напрямую, то путь можно сократить на двадцать километров. Деревня приютилась на левом берегу Припяти, ее первоначальное название Бережцы (от слова «бережок»). Потом в документах неумышленно сделали ошибку, и населенный пункт стал именоваться по-новому.

Это сейчас деревню от реки защищает дамба и по сельской улице даже ранней весной можно проехать на машине. А в семидесятые годы минувшего столетия в Березцах, расположенных на природных возвышенностях в пойме реки, основным средством передвижения все еще оставалась лодка. С острова на остров (в школу, магазин, церковь) – только на ней. Деревня, из-за отсутствия хорошей дороги не имевшая регулярного транспортного сообщения с городом, до последнего жила своей самобытной жизнью.

Дети с малых лет учились у родителей и односельчан различным ремеслам. А сейчас из трехсот местных жителей только несколько человек трудоспособного возраста. Все остальные – пенсионеры. Умеют они и веревки вязать, и одеяла шерстяные шить, и многому другому самой жизнью обучены. Только вот знания их и опыт в современном мире даже им самим не нужны. Конопля, из которой вили веревки, под запретом, она признана наркотическим сырьем, а одеяло проще готовое в магазине купить.

Один из немногих, чье ремесло по-прежнему востребовано на селе, местный кузнец Иван Дубина. У него есть собственная кузница. Из Парахонска, Островичей, Молодельчиц едут к нему люди за помощью. Кому плуг или соху отремонтировать, кому дверные петли изготовить. В день приезда журналиста Иван Николаевич согласился специально для «Вечерки» продемонстрировать процесс изготовления подковы.

Первым делом очищается от остывшей золы кузнечный горн, по-местному «горно». В центре его кладут порванную бумагу или сухие щепки. Все это поджигается, после чего закрывается слоем угля. Включается мотор, и к погасшему было огоньку снизу через поддувало подается поток воздуха. Помещение кузницы размером три на три метра вмиг наполняется едким дымом вперемешку с угольной пылью. Грязная воздушная масса не успевает выходить наружу через вентиляционную трубу в потолке и устремляется в дверной проем. Дышать в кузнице совершенно нечем, и журналисту приходится спасаться бегством.

- А я привык уже , – спокойно говорит Иван Николаевич, когда уголь разгорелся, и дыма стало меньше. – Это еще ничего, а вот когда я в колхозе кузнецом работал, был сущий ад. Угля не имелось, в горне жгли дрова. Дышать тогда, действительно, было нечем.

Дубина положил в горн ручку от старого плуга, раскалил в нужном месте докрасна и отрубил от нее нужный для изготовления подковы кусок металла. Потом нагрел уже его, поворачивая со стороны в сторону на наковальне, и, ударяя молотком, вытянул в брусок до требуемых размеров. Одному концу придал форму зубила и загнул под углом 90 градусов.

- Один гак готов , – заявил мастер.

Пока заготовка снова нагревалась, пояснил, для чего нужны эти самые «гаки». Это шипы, которые впиваются в лед и позволяют лошади уверенно передвигаться по любому бездорожью. Через несколько минут готов и второй гак. Заготовка кладется на носулю (конусообразная часть наковальни) и загибается в полукруг. Снова нагревается. Далее в ход идет прямоугольной формы пробойник. В подкове делаются отверстия для гвоздей, по три с каждой стороны. И заключительным этапом процесса рождения новой подковы является изготовление третьего гака в передней ее части. Изделие готово и подарено журналисту на память о его служебной командировке в Березцы. Процесс занял у Ивана Николаевича всего полчаса.

Кузнечному делу Дубина научился в армии. Сам пожелал стать кузнецом. Была возможность выучиться на водителя или тракториста, но сельскому парню не хватало первичной грамоты, в школу ведь Ваня не ходил. Его детство пришлось на военные годы. А потом требовалось работать на хозяйстве. В общем, читать и писать не умел. А когда парню пришло время служить, это был 1951 год, за два дня «окончил» четыре класса. Произошло это следующим образом. После войны Березцы входили в Столинский район. Вызвали Ивана Дубину вместе с ровесниками в Столин, чтобы перед отправкой в армию научить грамоте. Рано утром перебрались хлопцы через Припять и, пешком отшагав 40 километров, оказались в райцентре. Один день просидели за партами, а вечером обнаружилось, что ночевать им негде. Пришлось домой возвращаться. Вызвали их повторно. Снова день за книжками провели, а вечером по той же причине в Березцы вернулись. Делать нечего, вписали военные хлопцам в их личные дела по четыре класса образования и вручили повестки. А в армии солдатам предложили учиться различным специальностям. Иван вызвался обучиться кузнечному делу, впоследствии три года автомобильные рессоры собирал.

Домой вернулся специалистом четвертого разряда, сразу же соответствующую работу в колхозе получил. А когда вышел на пенсию, собственную кузницу построил. Внешне примитивная, из листов старого шифера, но внутри вся начинка имеется: горн, наковальня, тиски, наждак, десятка два различного размера молотков, клещи, метчики и плашки для нарезки резьбы. Сейчас он просто незаменимый человек на территории всего сельсовета.

Разговор продолжаем в доме. Супруга кузнеца Надежда Ильинична ставит на стол полную сковородку свежины, бутылку казенной водки. Только вот незадача, журналисту выпить нельзя: за рулем. А вот хозяин стопку опрокинул. Говорит, обычно он редко употребляет, но накануне пенсию ему на двадцать тысяч рублей увеличили, вот и решил радость с гостем отметить.

Дом, в котором живут мои собеседники, уже четвертый после войны, если, конечно, считать домами прежние избушки, наспех собранные после 1943 года, когда фашисты полностью сожгли деревню. Тогда в селе уцелели только две жилые постройки.

Отец Ивана в тот день отсутствовал, он был партизанским связным, а вся его семья находилась дома, когда несколько сотен карателей в маскировочных халатах окружили населенный пункт. Все, кто не смог убежать, погибли. Иван, три сестры и мать спрятались в блиндаже. Они с отцом строили его по ночам. В двадцати метрах от дома выкопали глубокую землянку, сверху накрыли дубовыми бревнами и засыпали землей. Стены внутри обшили досками. Тайное убежище соединили с домом узким подземным ходом. И это спасло семью от неминуемой гибели.

Отец в это время находился за рекой и видел, как горит его дом, но помочь своим близким ничем не мог. После того как фашисты покинули деревню, Николай Дубина прибежал на пепелище и стал звать своих родных. Семья,
услышав знакомый голос, откликнулась, хозяев учуяла собака и первой стала копать в нужном месте. К тому времени у людей в землянке уже заканчивался кислород. Но помощь подоспела вовремя. Отец открыл потайной люк и выпустил родных из добровольного заточения, спасшего им жизни.

…В разговоре выяснилось, что Надежда Ильинична как раз в эти дни прядет пряжу. Вот так везенье! В одном доме для журналиста сразу два забытых ремесла нашлось. Прошу хозяйку показать процесс, который мне никогда не приходилось видеть. Просьба охотно выполняется. В дом вносится «потезь» (от слова «тянуть»). Две сбитые под прямым углом широкие деревянные доски внешне напоминают рыбацкие весла. На одну женщина сама садится, к другой привязывает пучок овечьей шерсти, предварительно помытой и высушенной. Пальцами обеих рук шерсть, или, как местные называют, «вовна», сворачивается в нить и привязывается к веретену. Далее для каждой руки своя работа. Пальцы левой неустанно тянут нить, пальцы правой в это время вращают веретено. Надежда Ильинична говорит, за неделю таким образом можно спрясть до трех килограммов шерсти.

Давно минули годы ее молодости, когда они с девушками собирались на вечерки и до самого рассвета при лучине пряли кудель и пели песни. А хлопцы в это время ходили под окном, искали возможность попасть в дом. Туда пускали не всех. Заигрывая с девушками, парни могли кудель поджечь или веретено сломать. А вот ее Иван был не такой, перед ним девчата дверь не закрывали: он во всем помогал.

Теперь в Березцах все прядут в одиночку и без песни. Мир изменился. Того, что было, не вернешь, да и не стоит, но помнить о былом непременно нужно. Хотя бы для того, чтобы уважать старость, путь к которой был ой каким нелегким.

Павел Куницкий